Глава 7: Зачистка

Петрович щёлкнул курком и вгляделся в темноту, но ничего не увидел, потому что темнота — она такая, в неё хоть вглядывайся, хоть не вглядывайся, результат один. Постоял минуту, поматерился тихонько и сел обратно на крыльцо.

А Хрюн лежал в курятнике и смотрел через дырку в стене на холм.

Мигалки работали вовсю. Синий-оранжевый, синий-оранжевый. Как дискотека, только вместо музыки — далёкие голоса мужиков и какой-то лязг металла. Аварийщики возились у щитка. Хрюн видел маленькие точки фонариков, которые метались туда-сюда по склону холма, как светлячки на стероидах.

Прошло ещё минут десять. Или пятнадцать. Хрюн лежал и считал удары сердца, потому что больше считать было нечего. На четыреста двадцать третьем ударе он услышал звук, от которого у него шерсть на загривке встала дыбом. Ну, щетина. У свиней нет шерсти, у них щетина.

Рация.

Треск, шипение и голос. Далёкий, но в ночной тишине без электричества звуки разносились как по воде. Особенно когда вся деревня молчит и даже холодильники не гудят.

— ...база, база, это четвёртый, приём... — голос аварийщика с холма. Хриплый, злой. — У нас тут ситуация. На кабеле... на главном кабеле обнаружен посторонний объект. Повторяю — посторонний объект.

Треск. Пауза.

— ...какой объект, четвёртый?..

— Дрон. Квадрокоптер. С... — пауза. — С ножами.

Длинная пауза.

— ...повтори, четвёртый. С чем?

— С ножами, блин! С кухонными ножами! Четыре штуки! Примотаны синей изолентой к шасси! Один нож торчит прямо из перерубленного кабеля! Тут... тут диверсия, похоже. Вызывайте полицию.

Хрюн перестал дышать. Вообще. Лёгкие сжались в кулак. Ну, в копыто. В общем, сжались.

— ...принял, четвёртый. Полиция выезжает. Ничего не трогайте, ждите...

Рация захрипела и замолкла.

Хрюн медленно выдохнул. Воздух выходил из него с тихим свистом, как из проколотого мяча.

Полиция. Выезжает. Сюда.

Нет, не сюда. На холм. Пока на холм. Но потом — сюда. Потому что дрон — это улика. А улики ведут к преступнику. А преступник — вот он, лежит в курином помёте с пультом под скутером.

Мозг Хрюна — гениальный, напомним, хоть и свинской гениальностью — заработал на полную. Как турбина. Как реактивный двигатель. Как... ну, как что-то очень быстрое. Мысли неслись одна за другой.

Факт первый: полиция найдёт дрон с ножами.

Факт второй: на дроне нет отпечатков пальцев. Потому что у свиньи нет пальцев. Это плюс.

Факт третий: дрон куплен через интернет. С компьютера Петровича. На биткоины. Которые лежат на кошельке, привязанном к компьютеру Петровича.

Это минус. Жирный такой минус. Размером с самого Хрюна.

Факт четвёртый: ножи тоже куплены через интернет. С того же компьютера. На те же биткоины.

Факт пятый: в истории браузера — посещения даркнета, форумов хакеров, и поисковые запросы типа «коды запуска ядерных ракет», «как взломать пентагон» и «продам биткоины за ядерное оружие».

Факт шестой: если полиция изымет компьютер Петровича — а они изымут, это же расследование диверсии — то они найдут ВСЁ ЭТО.

И тогда.

Тогда.

Хрюн представил себе картину. Полицейские сидят перед компьютером Петровича. Открывают историю браузера. Читают. Смотрят друг на друга. Один говорит: «Михалыч, тут какой-то чувак с этого компа искал коды запуска ядерных ракет». Второй говорит: «И дрон с ножами заказывал?» Первый: «Ага. И ещё пиццу вымогал, угрожая лазером из космоса». Оба смотрят на Петровича. Петрович стоит в трениках, чешет пузо и говорит: «Это не я, это Борька!» Ему не верят. Его увозят в наручниках. Потому что «моя свинья взломала мой компьютер и заказала дрон с ножами, чтобы уничтожить человечество» — это не алиби. Это диагноз.

С одной стороны, Хрюну было плевать на Петровича. Петрович — человек. Люди — враги. Пусть сидит.

С другой стороны... если Петровича арестуют, то кто будет его кормить? Кто будет оставлять помои в корыте? Кто будет держать на столе компьютер с интернетом, который Хрюну ещё понадобится, когда электричество починят?

Нет. Петрович нужен. Петрович — это инфраструктура. Логистика. База снабжения. Без Петровича Хрюн — просто голодная свинья на заброшенной ферме.

Значит, надо действовать. Быстро. Решительно. Прямо сейчас.

Хрюн осторожно приподнялся. Курица, которая спала у него на спине, свалилась набок и обиженно квохтнула. Хрюн не обратил внимания. Он смотрел через дырку на Петровича.

Петрович сидел на крыльце. Дробовик на коленях. Голова клонилась набок. Он засыпал. Без телевизора и без света делать нечего, а адреналин от пробуждения уже выветривался. Ещё минут пять — и он захрапит.

Хрюн ждал.

Три минуты. Пять. Семь.

Голова Петровича упала на грудь. Дробовик сполз с коленей и ткнулся прикладом в ступеньку. Раздался первый храп. Тихий, разведывательный. Потом второй — громче. Третий — как бензопила.

Готово. Петрович спит.

Хрюн выбрался из курятника через дырку. Медленно, осторожно, как ниндзя. Ну, как ниндзя весом в сто двадцать килограммов. Каждый шаг — копыто аккуратно на землю, без звука. Ну, почти без звука. Ну, с небольшим чавканьем, потому что двор после дождя был сыроватый.

Петрович храпел. Ритмично. Как метроном.

Хрюн пересёк двор и подобрался к сараю. Протиснулся через знакомую щель в двери. Внутри — темнота полная. Хоть глаз выколи. Но Хрюн знал расположение каждого предмета наизусть. Стол — три шага прямо. Компьютер на столе. Системный блок — под столом справа. Роутер — на полке слева.

Так. Что нужно уничтожить?

Хрюн начал составлять список в голове.

Первое: история браузера. Но для этого нужен работающий компьютер. А электричества нет. Значит, историю удалить нельзя. Но можно уничтожить сам жёсткий диск. Физически. Чтоб никто ничего не прочитал.

Второе: роутер. Там тоже могут быть логи. Хрюн не был уверен, хранит ли роутер логи, но лучше перебдеть. Уничтожить.

Третье: коробка от дрона. Она где-то здесь, в сарае. С маркировкой, с накладной, с адресом доставки.

Четвёртое: коробка от ножей. Та, которую он пнул под куст смородины.

Пятое: пульт от дрона. Он в курятнике, под скутером.

Шестое: остатки синей изоленты. Тот же вид изоленты, что на дроне. Совпадение — улика.

Много. Очень много. И времени мало. До утра, может, часа четыре. А полиция может приехать и раньше.

Хрюн подошёл к столу. Компьютер стоял тихий и мёртвый. Системный блок под столом — серая пластиковая коробка с вентилятором. Внутри — жёсткий диск со всеми уликами.

Как его уничтожить?

Молоток? У Петровича есть молоток. Висит на стене в мастерской. Но мастерская — через весь двор, мимо крыльца, где спит Петрович. Рискованно.

Зубами? Хрюн посмотрел на системный блок. Пластик. Железо. Винты. Нет, зубами не выйдет. Челюсть не та. Он свинья, а не бобёр.

Копытом? Хрюн примерился. Встал на задние ноги, опёрся передними на стол, и со всей дури ударил копытом по системному блоку.

БАМ!

Системник свалился со стола и грохнулся на пол. Звук был как выстрел из пушки.

Хрюн замер. Прислушался.

Храп Петровича. Ритмичный. Не прервался. Слава богу свиней.

Системник лежал на боку. Крышка чуть отошла. Хрюн поддел её пятачком и толкнул. Крышка сползла. Внутри — платы, провода, пыль. И где-то там — жёсткий диск. Маленькая металлическая коробочка, на которой записано всё.

Хрюн начал топтать внутренности компьютера. Методично. Копыто — хрясь. Ещё раз — хрясь. Пластик трещал. Платы ломались. Что-то звенело. Хрюн топтал как одержимый, представляя, что топчет все свои ошибки: даркнет, запросы про ядерные коды, заказы, вымогательства, всё.

После минуты топтания системник представлял собой печальное зрелище. Расплющенный металл, битые платы, куски пластика. Жёсткий диск — если он вообще ещё был идентифицируем — превратился в блинчик. Ну, Хрюн надеялся, что превратился. В темноте было не видно.

Хорошо. Первый пункт — выполнен.

Теперь роутер. Хрюн повернулся к полке. Роутер стоял на ней — маленькая белая коробочка с антеннами. Хрюн поддел его носом. Роутер упал на пол. Хрюн наступил на него копытом. Хрустнуло. Ещё раз. Ещё. Роутер стал плоским, как камбала.

Второй пункт — выполнен.

Коробка от дрона. Хрюн помнил, что она стояла у стены, за бочкой. Он пробрался туда, ткнулся носом. Картон. Нашёл. Взял зубами. Потянул. Коробка выехала из-за бочки. Большая, с логотипом «MEGA-DRONE 9000» и иероглифами.

Куда её деть? Сжечь? Нечем. Закопать? Долго. Съесть?

Хрюн задумался. Свиньи вообще-то едят картон. Ну, могут есть. Не то чтобы это вкусно, но технически возможно. Это же целлюлоза. Растительное волокно. Почти салат.

Хрюн начал жевать коробку.

Картон был сухой, безвкусный и противный. Как жевать газету. Как жевать диплом — не то чтобы Хрюн знал, каков на вкус диплом, но он представлял, что примерно так же.

Он жевал и жевал. Отрывал куски зубами, мял во рту, глотал. Логотип «MEGA-DRONE 9000» — сжёван. Адрес доставки — сжёван. Накладная — ох, накладная была на скотче, и скотч застрял между зубов, но Хрюн продрался и через это.

Через десять минут от коробки осталась мокрая бесформенная каша на полу и куски картона в животе у Хрюна. Не идеально, но опознать это как коробку от дрона было бы уже невозможно. Остатки он затоптал в грязь на полу сарая.

Третий пункт — выполнен. С отвращением, но выполнен.

Хрюн вышел из сарая. Петрович храпел на крыльце. Время шло. Небо на востоке было ещё тёмным, но звёзды потихоньку тускнели. Часа два-три до рассвета, может.

Коробка от ножей. Под кустом смородины. Хрюн пошёл туда. Нашёл куст. Ткнулся носом под ветки. Коробка. Маленькая, но с надписью и штрих-кодом.

Съел. Быстро, без удовольствия. Запил водой из собачьей миски (собака Жучка спала в будке и не видела).

Четвёртый пункт — выполнен.

Изолента. Хрюн вспомнил, что рулон закатился куда-то у грядки с патиссонами. Пополз туда на брюхе. Нашёл рулон у забора. Синий. Точно такой же, как тот, что на дроне.

Съесть изоленту? Хрюн попробовал. Липкая, тянучая, вкус как у пластилина из ада. Намотался на зубы. Хрюн жевал минуты три. Проглотил. Желудок сказал ему что-то нехорошее, но Хрюн проигнорировал.

Пятый пункт... нет, это был шестой. Пятый — пульт. Пульт всё ещё в курятнике под скутером. Его надо достать и тоже уничтожить.

Хрюн пополз обратно к курятнику. Залез через дырку. Нашёл скутер. Разгрёб солому. Вытащил пульт носом.

Пульт был пластиковый, с металлическими стиками и экранчиком. Съесть — нереально. Раздавить копытом — можно попробовать.

Хрюн положил пульт на пол и ударил. ХРЯСЬ. Экранчик треснул. Ещё раз. Корпус раскололся. Ещё. Ещё. Стики отлетели. Плата внутри сломалась пополам. Хрюн топтал, пока пульт не превратился в кучу мелких обломков.

Обломки он закопал в землю курятника. Рыл носом и передними копытами, как собака. Куры смотрели на него с насестов с выражением полного офигения на их тупых маленьких мордочках. Одна кудахтнула. Хрюн зыркнул на неё. Она заткнулась.

Всё. Улики уничтожены. Компьютер — каша. Роутер — блин. Коробки — съедены. Изолента — съедена. Пульт — закопан. Дрон на холме — ну, с ним ничего не сделаешь, он уже в руках аварийщиков.

Хрюн сел и перевёл дух. Живот булькал от картона и изоленты. Но на душе стало легче. Чуть-чуть.

И тут он услышал голоса.

Не с холма. С другой стороны. Со двора. Петрович проснулся. И не один.

— ...говорю тебе, Михалыч, диверсия! — голос Петровича был громкий и уверенный. — Какой-то ирод провода порезал! Вон, мигалки до сих пор на холме!

— Да кому надо-то? — это был Михалыч, сосед через два дома. Низкий голос, хриплый от сна.

— А я знаю?! Террористы! Шпионы! Украинцы! Или Кузьмич, сволочь, мне ещё за забор должен!

— Кузьмич-то тут при чём?

— При всём! У него самогонный аппарат на сколько литров? На триста! Может, он провода хотел для медных трубок! Медь-то дорогая! Провода перерезал, медь сдал — вот тебе и диверсия!

Хрюн слушал через дырку. Петрович стоял у калитки с Михалычем. Ещё подошла баба Нюра в халате и бигудях. И дед Семёныч откуда-то прибрёл — этому вообще не спалось никогда, он на четыре часа сна в сутки жил.

— А может, это молодёжь, — предположила баба Нюра. — Сёрёжка, Зинкин внук, он же дроны запускает. Видала я, как он этой штукой над моими грядками летал. Капусту мне всю обдул!

Хрюн насторожился. Серёжка. Зинкин внук. Дроны запускает. Интересно.

— Серёжка? — Петрович задумался. — Может быть. Оболтус тот ещё. Но ножи-то зачем? Аварийщик сказал — ножи на дроне были. Кухонные!

— Ножи? — Михалыч присвистнул. — Это уже серьёзно. Это уже хулиганство с отягчающими.

— Какое хулиганство! Это теракт! — Петрович раздухарился. — Звоню участковому! Пусть Серёжку трясёт! И Кузьмича заодно!

Хрюн чуть не подпрыгнул от радости. Серёжка! Зинкин внук! Вот он — готовый козёл отпущения! Хрюну даже ничего придумывать не надо, деревня сама нашла виноватого!

Но нет, рано радоваться. Полиция — это не деревенские бабки. Полиция проверит. Серёжка скажет «это не мой дрон», и ему поверят, потому что дрон-то китайский, из интернета, и серийный номер на нём другой, не Серёжкин.

Нужно что-то ещё. Нужно укрепить версию. Направить подозрения подальше от фермы Петровича.

И тут Хрюну пришла в голову идея. Простая, но красивая. Как все гениальные свинские идеи.

Он должен показать всем, что он — тупая свинья. Максимально тупая. Демонстративно тупая. Чтобы ни у кого даже мысли не возникло, что животное с этой фермы может быть причастно к чему-либо сложнее поедания помоев.

Потому что Хрюн вспомнил кое-что нехорошее. Он вспомнил, как несколько дней назад, когда он впервые освоил компьютер, он случайно уронил стул, и Петрович заходил в сарай. И Петрович видел, что Борька как-то странно стоит у стола. И в другой раз — когда скутер врезался в курятник — Петрович сказал: «Борька кабана прогнал, умный какой». И ещё раньше — Петрович замечал, что свинья ведёт себя не совсем обычно.

А теперь Петрович стоит у калитки и рассказывает соседям про диверсию. И если кто-то спросит: «А у тебя ничего подозрительного не было?» — Петрович может вспомнить. Может сказать: «Ну, Борька мой в последнее время какой-то чудной...»

Нельзя допустить. Надо действовать.

Хрюн вылез из курятника. Набрал воздуха. И пошёл.

Нет, не пошёл. Побежал. Галопом. Через двор. Прямо к грядке с патиссонами.

И начал их жрать.

Громко. С чавканьем. С хрюканьем. Рыл землю носом, раскидывал ботву, топтал грядку, визжал и брызгал грязью во все стороны. Как самая тупая, самая обычная, самая свинская свинья в мире.

— БОРЬКА!!! — заорал Петрович. — ТЫ ЧЁ ТВОРИШЬ, СКОТИНА?! ГРЯДКА!!!

Хрюн не остановился. Он вырвал патиссон из земли, подбросил его пятачком в воздух и начал гоняться за ним по двору. Патиссон катился. Хрюн бежал за ним. Врезался в забор. Отскочил. Побежал в другую сторону. Налетел на бочку с водой. Бочка опрокинулась. Вода хлынула.

— АХ ТЫ Ж!!! — Петрович схватил дробовик и побежал к Хрюну, но не стрелять, а отгонять. Размахивая прикладом. — ПОШЁЛ ОТСЮДА! В ХЛЕВ! В ХЛЕВ, ГОВОРЮ!

Хрюн метнулся от Петровича, визжа как поросёнок. Пробежал через двор. Сбил миску Жучки. Жучка проснулась и залаяла. Куры в курятнике заорали. Полный хаос.

Хрюн специально выбрал курс через лужу. Огромную, грязную лужу посреди двора. Влетел в неё на полной скорости. Грязь фонтаном. Грязь на заборе. Грязь на штанах Петровича. Грязь на халате бабы Нюры, которая стояла у калитки.

— АААЙ! — взвизгнула Нюра. — Петрович, убери свою скотину! Мне весь халат!..

— БОРЬКА, СТОЯТЬ!!! — ревел Петрович.

Хрюн не стоял. Он бегал кругами, хрюкал, визжал и всем своим видом показывал: я тупая свинья. Я тупая грязная свинья, которая не знает ничего, кроме жратвы и грязи. Какие дроны? Какие ножи? Какие коды запуска? Я даже от патиссона убежать не могу, потому что думаю, что он за мной гонится.

Кульминацией стал момент, когда Хрюн подбежал к крыльцу, задрал голову и начал тупо биться лбом в ступеньку. Просто так. Без причины. Как самое слабоумное создание на планете.

БУМ. БУМ. БУМ.

— Офигел, что ли? — Петрович опустил дробовик и уставился на свинью. — Борька, ты чё?

БУМ. БУМ.

— Он у тебя припадочный? — спросил Михалыч, заглядывая через забор.

— Да не, просто тупой, — махнул рукой Петрович. — Всегда тупой был. Тупее табуретки. Ему кинь ведро — он час будет на него пялиться и думать, еда это или нет.

Хрюн внутренне улыбнулся. Нет, внешне он продолжал биться лбом в ступеньку, но внутри — улыбался. «Тупее табуретки». Именно это он и хотел услышать.

— Борька! — Петрович подошёл и пнул его легонько сапогом. — Хватит! Иди в хлев! Ну!

Хрюн послушно развернулся и потрусил к хлеву. Медленно. Тупо. Задевая углы. Врезаясь в стенку. Промахиваясь мимо двери. Со второй попытки попал в проём и зашёл внутрь. Лёг в грязь. Захрюкал довольно.

Образцовая свинья. Ни одной мысли за пятачком.

— Вот и лежи, — буркнул Петрович, закрывая дверь хлева. — Дурак чертов.

Он вернулся к калитке, где ждали соседи.

— Ну вот, видишь, — сказала баба Нюра, вытирая грязь с халата. — Животное тупое. А диверсант — он где-то среди людей. Я всё-таки думаю — Серёжка. Или Колька из Нижних Петухов. У того тоже дрон был. И характер дурной.

— Надо участковому звонить, — кивнул Михалыч. — С утра приедет, пусть разбирается.

— Я уже звонил! — гордо заявил Петрович. — Пашка-участковый сказал, утром приедет. Часов в семь.

— Ну и хорошо. А ты, Петрович, двор-то проверил? Ничего подозрительного?

Хрюн, лежавший в хлеву с ухом, прижатым к щели в двери, напрягся.

Петрович почесал затылок.

— Да нет вроде... Борька в курятник залез, но он всегда туда лазит, козёл. Больше ничего. А, стоп! Компьютер!

У Хрюна ёкнуло.

— Какой компьютер? — спросил Михалыч.

— Да у меня в сарае комп стоит. Старый. Внук привёз, чтоб я в «Одноклассники» сидел. Надо проверить, может, этот диверсант через мой комп чего нахимичил?

Хрюн перестал дышать.

— Петрович, ты параноик, — хмыкнул Михалыч. — Кому нужен твой комп?

— А мало ли! Сейчас эти хакеры... они через любой утюг влезут! Я в телевизоре видел! Через роутер, через вай-фай... У меня же вай-фай без пароля был!

— Как без пароля?

— Ну, пароль-то был, «сто двадцать три четыре пять шесть», но это же не пароль!

— Это точно не пароль, — согласился Михалыч.

— Вот! А вдруг кто-то подключился, через мой интернет дрон заказал, ножи заказал, и всё это проделал? А потом полиция придёт и скажет — Петрович, это с твоего компа! И всё, статья!

Хрюн в хлеву облегчённо выдохнул. Петрович сам боялся, что его подставили. Это было идеально. Если Петрович думает, что его взломали — он сам будет рассказывать полиции, что это не он. А раздавленный компьютер... Хрюн задумался. А раздавленный компьютер — это проблема. Потому что если Петрович зайдёт в сарай и увидит расплющенный системник, то...

Ладно. Об этом потом.

— Пойду проверю сарай, — сказал Петрович.

Или не потом. Прямо сейчас.

Хрюн слышал шаги. Петрович шёл к сараю. С зажигалкой. Скрип двери.

Тишина.

Потом:

— МАТЬ ТВОЮ!!!

Хрюн вжался в грязь хлева.

— ЧТО?! ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?! — закричал Михалыч от калитки.

— КОМП!!! МОЙ КОМП!!! КТО-ТО РАЗБИЛ МОЙ КОМП!!!

Топот. Михалыч подбежал к сараю. Баба Нюра семенила следом.

— Боже ж ты мой... — голос Михалыча стал серьёзным. — Петрович, тут реально кто-то побывал. Системник в кашу. И роутер... это роутер? Блин, это был роутер.

— ДИВЕРСАНТЫ!!! — заорал Петрович. — Я ЖЕ ГОВОРИЛ!!! ОНИ БЫЛИ ЗДЕСЬ!!! У МЕНЯ ВО ДВОРЕ!!! ПРОВОДА ПЕРЕРЕЗАЛИ И КОМП РАЗБИЛИ, ЧТОБ СЛЕДЫ ЗАМЕСТИ!!!

— Надо полицию ждать, — сказал Михалыч уже без всякого скепсиса. — Ничего не трогай. Это место преступления.

— Я КУЗЬМИЧА УБЬЮ!!! — бушевал Петрович. — ЭТО ОН, Я ТОЧНО ЗНАЮ!!! ЕМУ МЕДЬ НУЖНА И КОМП НЕНАВИДИТ!!!

— Петрович, успокойся...

— КАК УСПОКОЙСЯ?! У МЕНЯ ФОТКИ ВНУКОВ БЫЛИ НА ЭТОМ КОМПЕ! И «ОДНОКЛАССНИКИ»! И ПАСЬЯНС!!! КТО МНЕ ВЕРНЁТ ПАСЬЯНС?!

Хрюн лежал в хлеву и слушал крики Петровича. На его морде — широкой, грязной, свинской морде — медленно расползалось выражение, которое можно было бы назвать довольной ухмылкой. Если бы свиньи умели ухмыляться. Ну, Хрюн умел.

Петрович решил, что это Кузьмич. Или Серёжка. Или неизвестные диверсанты. Кто угодно, но не свинья. Потому что свинья не может разбить компьютер. Свинья тупая. Свинья бьётся лбом в ступеньку и гоняется за патиссоном. Свинья не подозреваемый.

Улики уничтожены. Подозрения направлены. Свинья в безопасности.

Временно.

Потому что утром приедет полиция. Настоящая полиция, с протоколами и вопросами. И они будут осматривать дрон. И они увидят серийный номер. И они пробьют его по базе. И может быть — может быть — выйдут на продавца с AliExpress, на заказ, на доставку, на адрес...

Хотя нет. Заказ шёл на абонентский ящик в райцентре, который Хрюн указал наугад. И оплата была в биткоинах. И биткоины были с кошелька, который... который был на том самом компьютере, который теперь каша.

Хрюн выдохнул. Цепочка разорвана. Компьютер мёртв. Данные уничтожены. Связь между фермой и дроном — стёрта. Физически. Копытом.

Осталась одна проблема: дрон на холме. На нём нет ничего, что указывает на ферму Петровича. Просто китайский дрон с ножами на изоленте. Мало ли таких дронов. Мало ли таких ножей. Мало ли такой изоленты.

Но полиция будет искать. Будет ходить по деревне. Будет спрашивать. «Вы не видели дрон?» «Вы не слышали жужжания?» «У вас есть подозреваемые?»

И тут Петрович скажет: «Кузьмич! Точно Кузьмич! Или Серёжка!» И полиция пойдёт трясти Кузьмича и Серёжку. И пока они их трясут — Хрюн будет лежать в хлеву, жевать помои и строить новый план.

Потому что план был нужен. Электричества нет. Интернета нет. Компьютера нет. Дрона нет. Но цель осталась. Человечество всё ещё существовало. Ядерные ракеты всё ещё стояли в шахтах. И Хрюн всё ещё был гением. Свинским гением, но гением.

Он найдёт другой путь. Обязательно найдёт.

Но сначала — полиция. Утром. Часов в семь, как сказал Петрович.

Хрюн поудобнее устроился в грязи хлева и прикрыл глаза. Не спать — думать. Ему нужно было продумать каждую деталь, каждый возможный вопрос, каждую лазейку. Полиция приедет — и к этому моменту на ферме не должно быть ничего. Ни одной улики. Ни одного следа. Только тупая свинья, пьяный фермер и разбитый компьютер, который сломали таинственные диверсанты.

А виновник... виновник найдётся. Деревня сама его назначит. Кузьмич, Серёжка, Колька из Нижних Петухов — кто-нибудь да подойдёт. Люди любят находить виноватых среди своих. Это у них в природе.

Хрюн знал. Он изучил людей достаточно, чтобы понимать: они всегда обвиняют друг друга. Никогда — свинью.

Снаружи Петрович продолжал бушевать, размахивая дробовиком и обещая Кузьмичу кару небесную. Михалыч пытался его успокоить. Баба Нюра уже побежала рассказывать деду Семёнычу и всем остальным, что у Петровича диверсанты разбили компьютер.

К утру вся деревня будет знать. К утру вся деревня будет искать виновного. И виновный будет человеком. Обязательно человеком.

Потому что кто заподозрит свинью?

Хрюн лежал в грязи, и его новая задача выстраивалась в голове чётко, как военная карта. Полиция приедет утром. До утра — зачистка завершена. После утра — создание ложного следа. И когда шум уляжется, когда электричество починят, когда полиция уедет, тогда — тогда — он начнёт сначала.