Глава 6: Блэкаут имени Хрюна

Картинка на мониторе застыла. Хрюн смотрел на нее и думал. Ну, типа, думал серьезно, по-генеральски.

Тарелка. Огромная. Белая. С проводами. На холме. Под маскировачной сеткой. Это была находка века. Как будто бог свиней — если такой есть, а он должен быть, потому что свиньи заслуживают бога больше, чем люди — лично показал ему путь к мировому господству.

Хрюн отпустил джойстик из зубов. Челюсть ныла, язык пересох, во рту был привкус пластика и грязи. Он поднял голову от пульта и посмотрел на звезды. Звезды были красивые, холодные такие точки в небе, и где-то там, среди них, летали спутники. С кодами. С ракетами. С ядерными боеголовками, которые ждали его команды.

Ну, пока не ждали. Но скоро будут.

Проблема была в том, как подключиться к этой тарелке. Хрюн полежал минуту, тяжело дыша и анализируя ситуацию. Его мозг — гениальный, надо сказать, мозг, мозг уровня Эйнштейна, только в свиной голове — перебирал варианты.

Вариант один: подъехать к тарелке на скутере и подключиться физически. Скутер сломан. Отпадает.

Вариант два: взломать тарелку удаленно через вай-фай. Вай-фай Петровича еле до туалета добивал, какой нафиг холм. Отпадает.

Вариант три: использовать дрон.

Хрюн посмотрел на экранчик пульта, где еще светилась картинка с камеры. Тарелка. Ящик с проводами и лампочками рядом. Это был распределительный щиток. Такой серый металлический шкаф, откуда торчали кабели.

Если дрон подлетит к щитку... Если ножом перерубить провод... Или нет, не перерубить. Открыть. Типа вскрыть его ножом, как консервную банку, и тогда внутри будут разъемы, и можно будет... что-то... как-то...

Хрюн задумался крепче. Он вообще-то не был электриком. Он был свиньей. Свиньей с интеллектом, да, но все равно его знания об электрике ограничивались тем, что провода кусаться не надо, а то бьет током. Один раз он случайно тронул пятачком удлинитель, который Петрович бросил в лужу, и его так тряхануло, что он два дня ходил с дергающимся глазом.

Но принцип-то простой, верно? Физический контакт. Надо дроном подлететь к щитку и... ну, таранить его что ли. Тесак перерубит кабель или вскроет крышку, а дальше... дальше он разберется. Главное — начать. Как говорил кто-то умный, дорогу осилит идущий. Или в его случае — летящий.

— Ладно, — решил Хрюн. — План такой. Дрон летит к тарелке. Тесак вскрывает щиток. Я получаю доступ к мощнейшей спутниковой связи. Взламываю коды запуска. Ракеты летят. Человечество горит. Памятник мне ставят. Все просто.

Он снова взял джойстик в зубы и посмотрел на экран.

Дрон все еще висел над холмом, покачиваясь на ветру. Батарейка показывала шестьдесят три процента. Нормально, хватит.

Хрюн направил аппарат вниз, к тарелке.

На экране приближалась маскировочная сетка. Листики из пластика покачивались. Под ними белела тарелка, направленная в небо.

А вот и щиток. Серый металлический ящик, примерно метр на полтора. На нем была надпись, но Хрюн не мог разобрать — камера тряслась, и буквы расплывались. Что-то типа «Внимание! Высокое напряжение!» или «Не влезай, убьет!».

— Пф, — подумал Хрюн. — Убьет. Меня. Генерала Хрюна. Который пережил столкновение с курятником на скорости двадцать километров в час. Который обманул пьяного фермера. Который заказал пиццу с помощью угрозы лазера из космоса. Меня не убьет какой-то щиток.

Правда дрон не он. Дрону может стать плохо. Но это жертва во имя великой цели.

Хрюн снизил высоту. Дрон жужжал как бешеная оса, ножи подрагивали. Тесак — самый большой и тяжелый — торчал вниз с левого переднего шасси. Именно им Хрюн планировал нанести удар.

Он подвел дрон к щитку сбоку. На экране был виден пучок кабелей, которые выходили из нижней части ящика и уходили куда-то в землю. Толстые, черные, в резиновой оплетке. Один особенно жирный — сантиметров пять в диаметре — шел отдельно от остальных и был помечен красной полоской.

— Вот ты мне и нужен, красавчик, — подумал Хрюн, глядя на толстый кабель. — Это наверняка главный. Мощь. Питание. Энергия. Перерублю тебя и... и...

И что? Хрюн на секунду задумался. Если перерубить питание, тарелка отключится. Это плохо. Ему нужна работающая тарелка, а не мертвая.

Но с другой стороны... Может, если перерубить и замкнуть, то откроется какой-нибудь технический доступ? Типа аварийный режим? В фильмах так часто бывает — герой рубит провод, система перезагружается, и во время перезагрузки можно влезть без пароля.

Логика? Железная. Стопроцентная. Хрюн был уверен.

На самом деле логика была как у табуретки, но Хрюн этого не знал, потому что хоть и был гением, но гением свинским, а это особый вид гениальности, где уверенность в десять раз больше знаний.

— Атака! — скомандовал он сам себе.

Хрюн потянул правый стик языком. Дрон сдвинулся вперед. Медленно, аккуратно.

На экране кабель приближался.

Тесак блеснул.

Хрюн дал газу зубами.

И «Летающий Потрошитель-1» врезался в щиток.

БДЗЫНЬК!

Тесак ударил по металлическому корпусу. Искры! Реальные искры, как в кино! Дрон отскочил назад, закрутился волчком. Хрюн дернул джойстик, выравнивая.

— Промазал, блин!

Он ударил по щитку, а не по кабелю. Тесак оставил на сером металле глубокую царапину и вмятину, но не больше.

Ладно, вторая попытка.

Хрюн развернул дрон. Батарейка — пятьдесят четыре процента. Нормально, запас есть.

Он подвел аппарат ниже. Теперь тесак был на уровне кабелей. Хрюн прицелился. Язык на правом стике, зубы на левом. Координация как у хирурга. Ну, как у пьяного хирурга. Ну, как у пьяного хирурга без рук. Но все равно.

— Давай, Потрошитель. Не подведи папку.

Хрюн толкнул оба стика разом.

Дрон рванулся вперед.

ХРЯСЬ!

Тесак вошел точно в пучок кабелей. Прямо в тот самый жирный с красной полоской.

И тут началось.

Сначала была вспышка. Яркая, белая, как сварка. Экранчик на пульте на секунду стал полностью белым, будто кто-то фотку засветил.

Потом был звук. Такой «БЗЗЗЗТ-ТРАК-ПАХ!». Как будто сто тыщ пчел разом ужалили трансформатор.

Из щитка полетели искры. Не маленькие красивые, а здоровые, злые, как метеориты. Кабель задымился. Из разрубленного конца повалил черный дым с запахом горелой резины.

Потом раздался глухой хлопок где-то под землей. «БУМП». Как будто великан наступил на что-то.

И всё погасло.

Вообще всё.

Хрюн увидел это на экранчике — за секунду до того, как экранчик тоже умер. Он увидел, как внизу, в деревне, одна за другой гаснут окна. Свет в доме Петровича — погас. Фонарь у соседей — погас. Два окна в доме бабы Нюры на другом конце — погасли. Даже далекая мерцающая точка, которая была, наверное, фермой Кузьмича за три километра — тоже погасла.

Деревня исчезла. Как будто кто-то выдернул вилку из розетки. Из огромной розетки, в которую была включена вся деревня.

Экран пульта мигнул и потух.

Хрюн выплюнул джойстик.

Тишина. Полная абсолютная тишина. Раньше даже ночью было слышно, как гудит трансформатор на столбе, как мигает фонарь, как где-то далеко работает холодильник. Теперь — ничего. Только сверчки. И его собственное сердцебиение в ушах.

— Э... — подумал Хрюн. — Чё произошло?

Он стоял посреди двора, у грядки с патиссонами, с пультом перед мордой. Пульт не работал. Экран был мертвый. Лампочки не горели.

Хрюн ткнул кнопку включения носом. Ничего. Пульт работал от своей батарейки, но почему-то тоже вырубился. Может, от электромагнитного импульса? Или от того, что связь с дроном оборвалась?

Дрон. Где дрон?

Хрюн задрал голову вверх. Темное небо, звезды. Никакого жужжания. Никаких мигающих огоньков.

«Летающий Потрошитель-1» замолчал. Он был где-то там, на холме, вероятно, валялся на земле рядом со щитком, из которого торчал перерубленный кабель.

И тут до Хрюна дошло.

Медленно. Как поезд, который набирает скорость.

Он перерубил не просто какой-то провод.

Он перерубил ГЛАВНЫЙ КАБЕЛЬ ПИТАНИЯ.

Тот самый кабель, который снабжал электричеством не только тарелку, но и ВСЮ ДЕРЕВНЮ. Потому что в российской глубинке так устроено — один кабель идет от подстанции, и от него ответвления на все дома. А этот щиток на холме, видимо, был не просто для тарелки. Это был распределительный узел. Центральный нервный узел всей электросети района.

И Хрюн его убил.

Тесаком для нарезки мяса.

— Нет... — мысленно прошептал Хрюн. — Нет-нет-нет...

Он развернулся к дому Петровича. Темнота. Окна — черные дыры. Раньше там мигал голубой свет от телевизора, который Петрович никогда не выключал. Теперь — ничего.

Роутер.

РОУТЕР!!!

Хрюн рванул к сараю. Протиснулся через знакомую дыру. Кинулся к столу, где стоял компьютер.

Компьютер был мертв. Экран черный. Даже лампочка на системном блоке не горела. Потому что без электричества нет компьютера. А без компьютера нет интернета. А без интернета нет даркнета. А без даркнета нет кодов запуска. А без кодов запуска нет ядерных ракет. А без ядерных ракет нет конца человечества.

Логическая цепочка замкнулась. И результат был ужасен.

Хрюн сел на задницу прямо посреди сарая и уставился в темноту.

Он не просто не получил доступ к спутниковой связи.

Он лишил себя ВООБЩЕ ВСЯКОЙ связи.

Вай-фай Петровича, медленный и убогий, который Хрюн презирал и называл «черепахой под снотворным» — даже его больше не было. Роутер был выключен. Мёртв. Всё было мёртво.

— Я... я идиот, — впервые в жизни подумал Хрюн о себе критически. — Я гениальный стратегический идиот.

Он порубил сук, на каторам сидел. Класика.

Хрюн тяжело вздохнул. Потом вздохнул еще раз. Потом начал биться лбом о край стола. Тихонько, чтоб не разбудить... хотя кого будить, Петровича уже наверное и так...

ПЕТРОВИЧ.

Хрюн замер.

Петрович спит. Петрович спит ПЕРЕД ТЕЛЕВИЗОРОМ. Телевизор выключился. Когда у Петровича выключается телевизор, Петрович просыпается. Это был закон природы, как гравитация. Петрович мог спать под грохот канонады, под вой сирен, под землетрясение. Но стоило телевизору замолчать — и Петрович вскидывался, как суслик. Потому что тишина для Петровича была ненормальной. Тишина означала проблему. А проблему Петрович решал дробовиком.

Хрюн прислушался.

Тишина. Мертвая, полная тишина. Даже куры молчали, перепуганные темнотой.

И тут он услышал. Из дома. Скрип. Шаги. Тяжелые, шаркающие. Петрович встал.

— Какого хрена?! — донесся голос Петровича, приглушенный стенами. — Чё за нахрен? Опять пробки выбило?!

Шаги стали громче. Петрович двигался к двери.

Хрюн метнулся к выходу из сарая. Нужно было спрятаться. Спрятаться и не отсвечивать. Потому что если Петрович увидит его ночью, посреди двора, рядом с пультом от дрона и обмотками синей изоленты, то... ну, вопросы будут.

Хрюн выскочил во двор и замер. Куда бежать? В хлев? В курятник? За сарай?

И тут он вспомнил — пульт! Пульт лежит на грядке! Рядом с коробкой от ножей и рулоном изоленты! Улики!

Хрюн метнулся к грядке с патиссонами. В темноте он налетел на ведро. БЗЗДАМГ! Ведро загремело как колокол.

— Кто там?! — заорал Петрович из дома. Голос стал ближе. Дверь скрипнула.

Хрюн схватил пульт зубами. Тяжелый, зараза! Коробку от ножей он пнул копытом под куст смородины. Рулон изоленты закатился куда-то сам.

— Щас я вам покажу, сволочи! — бубнил Петрович. — Ходют тут, провода воруют...

Хрюн слышал характерный звук — «клац-клац». Это Петрович заряжал дробовик. Двустволку, двенадцатый калибр, ту самую, которой он в прошлом году стрелял по ворону, попал в спутниковую тарелку «Триколор», и потом месяц без футбола сидел.

С пультом в зубах Хрюн ломанулся в курятник. Куры, которые только-только успокоились, снова взорвались. «БКОО-БКООО-БКООО!» Перья полетели. Хрюн запнулся о скутер, который все еще лежал под соломой, и грохнулся мордой в пол. Пульт вылетел из зубов и улетел куда-то в угол.

— Тихо, мясо! — шикнул на кур Хрюн мысленно. Бесполезно. Куры — тупейшие создания на планете, они не телепаты.

Дверь дома хлопнула. Хрюн слышал шаги Петровича во дворе. Шарканье сапог по земле. И бубнение.

— Опять, нафиг, электричество сдохло... Зинка, небось, опять электробигуди все разом включила, коза старая... Или Кузьмич самогонный аппарат на триста литров запустил и сеть не выдержала...

Петрович шаркал по двору. Хрюн видел через щели в стене курятника, как маленький огонек зажигалки мелькал в темноте. Петрович пытался осветить территорию зажигалкой, которая освещала примерно полметра вокруг его носа.

— Чё за хрень... — бурчал Петрович. — Нигде ничё не горит. Вся деревня тёмная...

Он подошел к столбу, на котором был щиток его дома. Поковырял пробки. Чиркнул зажигалкой. Пробки были в порядке. Просто тока не было. Совсем.

— Подстанция, что ли, накрылась? — озадачился Петрович.

Он достал телефон. Старый кнопочный «Нокиа», который пережил бы ядерный взрыв. Экран засветился тусклым зеленоватым светом. Петрович набрал номер.

— Алё? Михалыч? Ты спишь? Проснись! Свет у тебя есть? Нету? У меня тоже нету. Вся деревня без света. Не, пробки в порядке. Подстанция, наверное. Звони аварийщикам, а я пойду пока двор проверю, тут что-то гремело...

Хрюн вжался в пол курятника. Лежал тихо, как мертвый. Даже дышать старался через раз.

Петрович повесил трубку и пошел по двору. С дробовиком в одной руке и зажигалкой в другой. Огонек плясал, тени прыгали по забору.

— Борька! — позвал Петрович. — Борька, ты где?

Это он так свинью звал. По старому имени. Для Петровича Хрюн был и остался Борькой — толстым домашним хряком, который жрёт помои и спит в грязи.

— Борька! Иди сюда!

Хрюн не шевелился. Лежал в курятнике, прикрытый соломой, между сломанным скутером и пультом от дрона. Куры сидели на насестах и смотрели на него круглыми глазами, типа «ну и дела у тебя, чувак».

Петрович подошел к курятнику. Огонек зажигалки мелькнул у входа.

— Ёксель-моксель, — сказал Петрович, увидев дырку в стене. — Опять кабан лазит, что ли...

Он заглянул внутрь. Зажигалка осветила солому, кур на жердочках и... большой розовый зад, торчащий из-под кучи сена.

— А, Борька! Вот ты где! Чё ты тут делаешь-то? К курам залез, кобелина? — Петрович хмыкнул. — Ладно, лежи. Не до тебя сейчас. Свет пропал нафиг...

Он убрал зажигалку и пошел обратно к дому, бурча себе под нос. Дробовик покачивался на плече.

Хрюн выдохнул. Пронесло. Опять.

Но расслабляться было рано. Ситуация была катастрофическая.

Хрюн лежал в темноте и анализировал масштаб бедствия. Итак: дрон потерян (валяется на холме, батарейка наверняка сдохла, а может и вообще сгорел от короткого замыкания). Электричество потеряно (вся деревня в блэкауте). Интернет потерян (роутер не работает без тока). Компьютер потерян (тоже не работает). Спутниковая тарелка потеряна (он ее сам обесточил, молодец, гений).

Что осталось? Скутер сломанный. Пульт мертвый. Пицца съеденная. Изолента. И куча кухонных ножей в коробке под кустом смородины.

Из всей его империи зла остались ножи и изолента.

— Это фиаска, — подумал Хрюн мрачно. — Полная, абсолютная фиаска. Наполеон при Ватерлоо плачет от зависти. Тот хотя бы армию потерял красиво, в бою. А я потерял интернет, потому что таранил щиток кухонным ножом. Это даже не трагедия. Это фарс.

Снаружи раздался голос Петровича, который разговаривал с кем-то через забор.

— Нюра! Нюрка! У тебя тоже нету? Вот я и говорю! Авария какая-то! Михалыч аварийщикам позвонил, ждем!

Баба Нюра что-то визгливо отвечала, но Хрюн не разбирал слов. Она, видимо, была в ночнушке и тоже злая как чёрт.

Деревня просыпалась. Люди выходили из домов. Где-то залаяла собака. Потом еще одна. Потом заголосил петух, хотя до утра было еще далеко — просто от нервов, наверное.

А Хрюн лежал и думал о дроне.

«Летающий Потрошитель-1». Его первое и единственное оружие массового поражения. Его ВВС. Его надежда. Валяется сейчас на холме рядом с обесточенной тарелкой, с тесаком, воткнутым в перерубленный кабель.

И скоро туда приедут люди.

Аварийщики.

Они увидят перерубленный кабель. Увидят дрон с ножами. Поймут, что это диверсия. Вызовут полицию. Полиция начнет искать. Следы дрона приведут... ну, может не сразу, но...

Хрюн похолодел.

Пульт. Пульт от дрона лежит здесь, в курятнике. Если кто-то его найдет и сопоставит...

Нужно спрятать пульт. Прямо сейчас.

Хрюн пополз в угол, где пульт упал при его падении. Нашел его носом в темноте. Пластиковый, гладкий, с торчащими стиками. Взял в зубы.

Куда спрятать? Под солому? Нет, ненадежно. Закопать в землю? Копыта — плохие лопаты. Утопить в бочке? Бочка далеко, через весь двор, а там Петрович шарится с дробовиком.

Хрюн решил засунуть пульт в самое безопасное место, которое знал — под скутер, между рамой и колесом, и завалить соломой. Петрович уже один раз не заметил скутер, значит, и пульт не найдет. Это было логично. Ну, для свиньи.

Он запихал пульт копытом и носом глубоко под раму, где масло капало и пахло бензином. Завалил сверху соломой. Утоптал. Легонько, чтоб не шуметь.

Готово. Улики спрятаны. Генерал Хрюн заметает следы.

Теперь оставалось ждать и наблюдать.

Хрюн подполз к дыре в стене и высунул нос наружу. Осторожно, на сантиметр. Двор был темный. Петрович стоял у калитки и курил, дробовик прислонен к забору. Огонек сигареты мерцал как маяк.

Прошло минут пятнадцать. Или двадцать. Хрюн не знал точно, часов у него не было. Куры успокоились и задремали. Одна села ему на спину, но он не стал ее сбрасывать — маскировка.

И тут Хрюн увидел свет.

Не электрический. Другой. Мигающий. Оранжевый и синий.

Он шел с дороги. Со стороны райцентра.

Мигалки.

Сначала одна машина. Потом вторая. Потом третья.

Они ехали колонной. Хрюн видел, как свет фар прорезал темноту, как мигалки крутились на крышах, отбрасывая цветные блики на деревья и заборы.

Аварийная служба. Электрики. Приехали чинить то, что Хрюн сломал.

Машины проехали через деревню, не останавливаясь. Моторы ревели. Одна была «газель» с будкой, вторая — что-то типа «УАЗа», третья — грузовик побольше, с лестницей на крыше. Они ехали к холму. К тарелке. К месту преступления.

Там они найдут дрон. С ножами. Примотанными синей изолентой.

Хрюн почувствовал, как его желудок, набитый пиццей с ананасами, неприятно сжался.

— Может, они подумают, что это ветром принесло? — слабо надеялся он. — Типа, дрон сам летел, случайно врезался... А ножи... ну, бывает, летают ножи по небу... в России всякое бывает...

Нет. Не подумают. Даже самый тупой электрик поймет, что дрон с четырьмя кухонными ножами на изоленте — это не случайность. Это чей-то умысел. Чья-то работа.

Колонна машин скрылась за поворотом, но мигалки еще долго отсвечивали оранжевым в деревьях. Как маяки тревоги.

Петрович тоже это увидел.

— О, приехали! — обрадовался он. — Быстро, однако. Значит, серьезная авария. Щас починят... надеюсь...

Он затушил сигарету и снова поднял дробовик.

— А пока — я на посту. Мало ли чё. Может, это диверсанты провода порезали. Как в войну. Щас они по деревне пойдут, а я тут — с двумя стволами и патриотизмом.

Петрович сел на крыльцо и положил дробовик на колени. Он не собирался ложиться спать. Без телевизора ему всё равно делать было нечего.

А Хрюн лежал в курятнике, в полной темноте, с курицей на спине, и смотрел через дырку на мигалки аварийных машин, которые расцвечивали ночное небо у холма.

Там, на этом холме, рядом с перерубленным кабелем и мертвой тарелкой, лежал его дрон. Его «Летающий Потрошитель-1». Его первое и пока единственное творение. С тесаком, ножом для хлеба и двумя овощными ножичками.

А здесь, на ферме, сидел вооруженный мужик с дробовиком, который охранял двор от невидимых диверсантов.

А в сарае стоял мертвый компьютер с мертвым роутером и мертвым интернетом.

А где-то в космосе летали спутники с кодами запуска ядерных ракет, до которых Хрюну было теперь как от земли до луны. Копытом не дотянешься.

Генерал Хрюн, предводитель армии «Свиное Рыло», командующий Военно-Воздушными Свиньями, грозный кибер-мафиози даркнета, лежал в курином помёте, без связи, без электричества, без дрона, без плана, и чувствовал себя тем, кем, в общем-то, и был.

Свиньёй в курятнике.

Мигалки аварийных машин у холма вспыхивали синим и оранжевым, бросая пляшущие тени на стену, а Петрович щёлкнул курком дробовика и поднялся с крыльца, вглядываясь в темноту двора.