Глава 4: Форсаж на копытах и куриный апокалипсис

Тр-тр-тр-тр становилось всё громче, прям как бормашина у стоматолога, только стоматолог был где-то в поле и ехал на мопеде. Хрюн сидел в засаде, как настоящий ниндзя, только жирный и розовый. Глаз у щёлки в двери уже задёргался от напряжения. Сердце бухало в груди, как тот бас в тачке у чётких пацанчиков. Это был он. Курьер. Всадник Апокалипсиса с коробкой жратвы.

Звук приближался. Фара скутера резала темноту двора, как лазерный меч джедая разрезает масло. Свет метнулся по грядкам с капустой, осветил кривой забор и, наконец, ударил прямо в дверь сарая, за которой сидел наш герой. Хрюн зажмурился. Слишком ярко, блин. Но он терпел. Терпел ради высшей цели. Ради пиццы с ананасами и мирового господства.

Скутер, чихая и кашляя, остановился прямо у входа в сарай. Мотор не заглох, он продолжал тарахтеть на холостых, вибрируя всем своим пластиковым корпусом. Хрюн слышал, как скрипнула подножка. Потом шаги. Шлеп-шлеп-шлеп по грязи. Курьер, похоже, был в модных кроссовках, которые сейчас превращались в калоши из грязи. Хрюн злорадно хрюкнул про себя. Так тебе и надо, человечишка. Нефиг ходить по моей земле в чистой обуви.

— Эй... — раздался неуверенный голос за дверью. Голос был какой-то писклявый. Наверное, школьник подрабатывает или студент. — Есть кто? Доставка пиццы... тут написано в сарай... блин, стремно как-то...

Хрюн понял: пора. Это был его звездный час. Он метнулся к столу, где стоял комп. Копыта скользили по доскам пола, но он удержал равновесие. Главное не разбудить Петровича, который всё еще храпел как трактор "Беларус" на заднем плане. Хрюн запрыгнул на стул, который жалобно пискнул под его весом, и уставился в монитор. Курсор мыши дрожал, но свинья собрала всю волю в кулак (ну, в копыто) и навела стрелочку на кнопку "Play" в программе озвучки текста.

За дверью курьер переминался с ноги на ногу. Он держал термосумку и оглядывался, как будто ждал, что сейчас на него выскочит зомби. — Ну эй! — крикнул он чуть громче. — Я не буду заходить внутрь, там воняет!

И тут началось. Хрюн нажал копытом на пробел. Компьютерные колонки, старые и хриплые, которые Петрович нашел на помойке, вдруг ожили. Они стояли на подоконнике, прямо возле щели, так что звук пошел прямо на улицу. Громкость была выкручена на максимум.

— СЛЕЗАЙ С МОПЕДА, ЩЕНОК! — рявкнул синтетический голос. Это был тот самый голос, которым озвучивают тупые видосы в ТикТоке, но звучал он сейчас мега-зловеще, потому что был громким и с басами.

Курьер подпрыгнул на месте. Реально подпрыгнул, сантиметров на двадцать. Он выронил сумку, но поймал её у земли. — Чего?! — взвизгнул он. — Кто здесь?! Это пранк?! Где камера?!

Хрюн ухмыльнулся во всю свою свиную пасть и нажал "Enter" еще раз, запуская вторую фразу. — ЭТО ТЕПЕРЬ СОБСТВЕННОСТЬ РЕСПУБЛИКИ СВИНЕЙ. БЕГИ ИЛИ Я СЪЕМ ТВОИ КРОССОВКИ. И ТЕБЯ ТОЖЕ. НО СНАЧАЛА КРОССОВКИ. ОНИ ВКУСНО ПАХНУТ РЕЗИНОЙ. ОМ-НОМ-НОМ.

Это было гениально. Психологическая атака уровня Бог. Пацан на улице замер. Его мозг, видимо, пытался переварить информацию. Голос робота из темного вонючего сарая угрожает съесть его обувь. Это ломает психику. Курьер начал пятиться. — Э, мужики, харош... я полицию вызову... — пробормотал он, но голос дрожал, как холодец.

Хрюн понял, что клиент еще не до конца сломлен. Нужен финальный аккорд. Он быстро набрал копытами бессмысленный набор букв, просто ударяя по клаве, и запустил чтение. Компьютер выдал: — АЗАЗАЗА ЛОЛ КЕК ЧЕБУРЕК УНИЧТОЖИТЬ УНИЧТОЖИТЬ ПЫЩЬ ПЫЩЬ ОЛОЛО СДАВАЙСЯ ГЛИСТ В СКАФАНДРЕ!!!

Это стало последней каплей. Нервы курьера сдали. Он взвизгнул что-то нечленораздельное, типа "Мама!" или "Аааа!", бросил термосумку прямо в грязь и рванул с места. Он бежал так быстро, что, наверное, обогнал бы Усейна Болта. Только пятки сверкали. Он даже не оглянулся на свой скутер. Жизнь (и кроссовки) были дороже.

Скутер остался стоять. Фара светила в бок сарая. Двигатель продолжал работать: "Тр-тр-тр-тр". Победа! Безоговорочная капитуляция противника! Хрюн спрыгнул со стула. Ощущение триумфа распирало его, как воздушный шарик. Он — гений тактики. Наполеон нервно курит в сторонке. Хрюн подошел к двери и толкнул ее носом. Она со скрипом открылась.

Свежий ночной воздух ударил в ноздри. Пахло навозом, мокрой травой и... о да... Пиццей! Запах салями и сыра пробивался даже сквозь термосумку, которая валялась в луже. Но сначала — транспорт. Еда никуда не денется, а вот скутер может заглохнуть. Или укатиться. Или его угонят инопланетяне. Хотя кому нужен этот драндулет в деревне Нижние Грязи? Только гениальной свинье.

Хрюн выкатился на улицу. Он чувствовал себя королем. Его копытца шлепали по грязи с властным звуком "чвяк-чвяк". Он подошел к скутеру. Это был "Хонда Дио", старый, битый, весь в наклейках с черепами и надписями типа "My life my rules", только с ошибками. Пластик был поцарапан, зеркало висело на скотче. Но для Хрюна это был "Феррари". Нет, это был танк "Абрамс". Это была колесница богов.

Он обошел вокруг мопеда. Мотор вибрировал, отдавая теплом в бок. Это было приятно. Колесо крутилось в воздухе (скутер стоял на подножке). — Ну привет, детка, — подумал Хрюн. — Теперь ты служишь мне. Сначала надо было загрузить провизию. Хрюн подцепил рылом ручку термосумки. Она была тяжелая. Там же четыре пиццы! Он потащил ее к сараю, но потом передумал. Нет, настоящий байкер ест на ходу. Или типа того. Он решил сначала освоить управление. Как на эту штуку вообще залезть? Свиньи, как известно, не славятся своей гибкостью. У них нет талии, они как бочки на ножках. А сиденье скутера было высоко. Хрюн встал на задние копыта, передними уперся в сидушку. Скутер качнулся. Опасно. — Спокойно, — сказал он сам себе. — Ты же гимнаст. Ты же кибер-атлет. Он подпрыгнул, дрыгая задними ногами. Живот шлепнулся на сиденье. Ура! Половина дела сделана. Он висел животом на скутере, как мешок с картошкой. Ногами до земли не доставал, они болтались в воздухе. Это было не очень удобно и совсем не героически. Хрюн начал ерзать, подтягиваясь. Пластик трещал под его весом. Скутер угрожающе накренился. — Давай, жиртрест, работай прессом! — подбадривал себя Хрюн. Спустя минуту пыхтения, кряхтения и хрюканья, он наконец-то уселся. Ну как уселся... Он сидел на самом краю, вцепившись передними копытами в руль. Зад свисал, хвостик нервно дергался.

Ощущения были непередаваемые. Вибрация мотора проходила прямо через позвоночник в мозг. Это была мощь! Он чувствовал себя единым целым с машиной. Киборг-убийца на мопеде. Так, что тут у нас. Приборная панель. Там была стрелочка и цифры. 0, 10, 20... 60. Хрюн подумал, что это количество убитых врагов, которое может выдержать этот байк. Круто. Еще там была лампочка масла. Она горела красным. Хрюн решил, что это кнопка запуска ядерной ракеты, но она пока не активна. Теперь руль. Слева ручка, справа ручка. Хрюн знал теорию. Он видел байкеров в кино. Они крутят правую ручку и делают "Вжжжж". — Пора прокатиться, детка, — подумал он. — Сейчас мы сделаем пробный круг почета вокруг двора, чтобы все куры увидели, кто здесь батя.

Но была проблема. Подножка. Скутер стоял на центральной подставке. Заднее колесо висело в воздухе. Хрюн начал раскачиваться вперед-назад. — И раз! И два! И хрю! С третьей попытки скутер соскочил с подножки. Бабах! Он приземлился на оба колеса. Тяжелый, зараза. Хрюн чуть не свалился набок, но успел расставить задние копыта пошире. Он еле доставал ими до земли, стоя на цыпочках. Равновесие было шатким, как экономика страны. Скутер вилял между ног. — Держись, боец! — скомандовал себе генерал Хрюн.

Теперь газ. Правое переднее копыто легло на ручку газа. Копыто — это твердая роговая капсула. Оно скользкое. Оно не может обхватить ручку. Хрюн попытался просто нажать на нее сверху. Ничего не происходило. Надо крутить. Он прижал копыто сбоку и даванул вниз. Ручка газа поддалась. Сразу. До упора. Сработал эффект, который физики называют "Внезапный пипец". Скутер взревел как раненый дракон: "ВЖЖЖЖЖЖЖНЬЬЬЬ!". Это было не плавное трогание с места. Это был рывок, от которого у Хрюна глаза вылезли из орбит и прилипли к лобовому стеклу (которого не было). Скутер рванул вперед. Хрюн не успел ничего понять. Его отбросило назад, но он рефлекторно вцепился в руль еще сильнее, тем самым выкручивая газ еще больше, до хруста тросика. Это была ловушка! Замкнутый круг! Чем сильнее он держался, тем быстрее ехал скутер!

— ХРЮЮЮЮЮЮЮЮЮ!!!! — заорал Хрюн, но его крик поглотил рев мотора. Мир превратился в смазанное пятно. Кусты смородины — ВЖУХ! — и их нет, только ветки по рылу хлестнули. Лопата, воткнутая в землю — ДЗЫНЬ! — скутер сбил ее, и она улетела куда-то в стратосферу. Ведро с водой — БУЛТЫХ! — Хрюн промок, но это было меньшее из зол.

Он летел прямо на курятник. Курятник был святая святых для кур. Это была их крепость. Это был их дом. Для Хрюна это была просто деревянная будка, которая стремительно приближалась. — ТОРМОЗИ! ТОРМОЗИ, ЖЕЛЕЗНАЯ СВОЛОЧЬ! — мысленно орал Хрюн. Но где тормоз? Хрюн не знал. Он пытался давить на все подряд, но нажимал только на сигнал. "Би-биииип! Би-биииип!" Это добавляло ситуации комизма и ужаса одновременно. Свинья на бешеном мопеде сигналит курам, чтобы они свалили с дороги.

Куры, которые мирно спали на насестах и видели сны про червяков, проснулись от рева и света фары, который бил им прямо в заспанные глаза. Они даже не успели закудахтать. УДАР! Скутер врезался в хлипкую дверь курятника. Доски разлетелись в щепки, как будто они были из картона. Хрюн влетел внутрь вместе с мопедом. Это был хаос. Это был ад. Перьевой шторм. — КО-КО-КО-КО!!! КУДАХ-ТАХ-ТАХ!!! — орали куры, взлетая в воздух. Перья летели везде. Они забивались в нос, в рот, лезли в глаза. Хрюн ничего не видел. Он чувствовал, как куры бьются об него, как мягкие, теплые снаряды. Одно яйцо прилетело ему прямо в лоб и разбилось. Желток потек по пятачку. Скутер пробуксовывал в курином помете, поднимая фонтаны грязи. Заднее колесо взбивало подстилку из соломы в пыль. — Ааааа! — визжал Хрюн, пытаясь остановиться. Наконец, переднее колесо уперлось в дальнюю стену курятника. Мотор взвыл последний раз, чихнул и заглох. Тишина. Только перья медленно оседали в свете единственной уцелевшей лампочки под потолком. И испуганное кудахтанье выживших кур, которые сидели на самых высоких балках.

Хрюн сидел на скутере, весь в перьях, в желтке, в пыли. Сердце колотилось где-то в горле. "Я жив," — подумал он. — "Я летчик-испытатель. Я выжил в авиакатастрофе." Но тут до его слуха донесся звук, который был страшнее любого крушения. Скрип двери дома. И голос. Страшный, пьяный голос. — КАКОГО ХЕРА?! Это был Петрович.

Звук перезаряжаемого ружья (или это просто дверь хлопнула, но Хрюну показалось ружье) заставил его кровь застыть. Петрович идет! С ружьем! Если он увидит свинью на скутере в разгромленном курятнике... Это всё. Это конец революции. Это тушенка. Это холодец. Надо действовать. Немедленно. У Хрюна включился режим супер-агента. Он спрыгнул со скутера. Ноги подкашивались, но страх придавал сил. Скутер надо спрятать. Нельзя оставлять улики! Но ка? Он тяжелый! А Петрович будет здесь через десять секунд! Хрюн уперся лбом в бок скутера. Он толкал. Копыта скользили по куриному г@вну. — Давай, родной, давай! — хрипел он. Скутер сдвинулся. Он повалился на бок. Отлично! Лежачий скутер ниже, чем стоячий. Хрюн начал лихорадочно сгребать солому и сено, которые были на полу курятника. Он работал копытами как экскаватор. Перья летели во все стороны. Он засыпал руль. Засыпал колеса. Засыпал сидушку. Красный пластик исчез под слоем грязной соломы. Теперь сам Хрюн. Где ему быть? Бежать в сарай? Не успеет. Петрович увидит его задницу в дверях. Оставаться тут? Подозрительно. Почему свинья в курятнике? Идея! Хрюн плюхнулся прямо сверху на замаскированный скутер. Как будто это просто куча соломы, а он — царь горы. Он лег на бок, поджав копыта. Закрыл глаза. Высунул язык. "Я сплю. Я всегда тут спал. Я люблю кур. Мы дружим. Хр-хр."

Дверь курятника (вернее, то, что от нее осталось) распахнулась еще шире. Луч мощного фонаря разрезал полумрак. В проеме стоял Петрович. Он был великолепен в своем ужасе. В одних семейных трусах в горошек, в резиновых сапогах на босу ногу и в шапке-ушанке (почему он спал в шапке? Никто не знает, Россия — загадочная душа). В руках у него была старая двустволка, дула которой смотрели в разные стороны, как глаза у хамелеона. Петрович шатался. Он был зол. И он был пьян. — Кто здесь?! — заорал он. — Выходи, волки позорные! Я вас щас на варежки пущу! Он посветил фонарем по углам. Куры сжались на балках, боясь дышать. Петрович повел лучом по полу. Сломанные доски. Перья. Грязь. И посреди всего этого хаоса — холм из соломы, на котором, блаженно улыбаясь во сне, возлежал огромный хряк Борька. Петрович моргнул. Потом еще раз моргнул. Протер глаза кулаком. — Борька? — изумленно спросил фермер. — Ты че тут забыл, скотина? Хрюн издал идеальный, "Оскара" достойный звук: тихое, сонное посапывание, переходящее в чавканье. Типа, ему снится корыто с помоями. Он даже дернул ногой, имитируя бег во сне. Петрович опустил ружье. Он почесал затылок под шапкой. Его мозг, затуманенный самогоном, пытался сложить пазл. — Так... Дверь сломана... Перья везде... Борька спит... Он икнул. — Это... ик... наверное, кабан дикий забегал! Точно! Секач! Пришел, девок моих куриных помял, дверь вынес... А Борька, герой, его прогнал! И устал. И лег спать на посту. Охраняет! Логика алкоголика была безупречна и непробиваема. Петрович умилился. — Ох ты ж мой защитник... — пробормотал он, шмыгнув носом. — Спи, Борька. Завтра я тебе ведро картошки сварю. С поцелуями. А дверь... дверь я фанерой заколочу. И волков этих... найду и с ружьем поговорю. Фермер погрозил кулаком темноте за пределами курятника. — Ух, супостаты! Не трожь моих кур! И свинью мою не трожь! Он развернулся, чуть не упав, и пошлепал обратно к дому, бормоча под нос песню про "Черный ворон, что ж ты вьешься".

Хрюн лежал не шевелясь еще минут пять. У него затекла нога, а какая-то острая деталь скутера (кажется, ручка тормоза) впивалась ему прямо в печень сквозь солому. Но он терпел. Он — кремень. Наконец, хлопнула дверь дома. Свет в окне погас. Хрюн открыл один глаз. Тихо. Только куры шуршат на балках, обсуждая пережитый шок. — Цыц, пернатые, — мысленно приказал им Хрюн. — Папка работает. Он осторожно встал. Салома осыпалась, обнажив бок поверженного железного коня. Скутер лежал печально. Зеркало отвалилось окончательно. Пластик сбоку треснул. Но мотор, кажется, был цел. Это боевые шрамы. Шрамы украшают мужчину. И мопед. Хрюн вздохнул. Ремонт предстоит долгий. Нужен скотч. Много скотча. Он заказал скотч с дроном, так что всё по плану.

Но главное не это. Главное — трофей. Хрюн вспомнил про термосумку. Она осталась валяться на улице, в грязи! Он, стараясь не шуметь, выбрался из курятника через дыру в стене. Вот она. Заветная сумка. Он схватил ее зубами за ручку и затащил внутрь курятника, в темноту. Здесь безопаснее. Тут его штаб. Хрюн копытом расстегнул молнию. Это было сложно, он порвал ткань, но молния поддалась. Запах ударил с новой силой. Божественный аромат! Хрюн открыл первую коробку. Пицца "Мясной пир". Она немного помялась при падении, колбаса съехала на один край, сыр прилип к крышке, но для свиньи это не имело значения. Это была амброзия. Он сунул пятак прямо в горячее тесто. Сыр обжег нос, но это была приятная боль. Он откусил сразу половину куска вместе с картоном. Вкусно! Хрустит! Он жевал, чавкая в темноте, сидя на боку спрятанного скутера. Вокруг пахло курятником и бензином. Куры смотрели на него сверху с ужасом и уважением. Он — генерал Хрюн. У него теперь есть своя техника. Пусть она пока не ездит и лежит под сеном, но это Танк. Танк "Апокалипсис-1". Он облизал соус с рыла. "Ничего," — подумал Хрюн, отрыгивая салями. — "Завтра я починю эту колымагу. Примотаю дрон синей изолентой. И тогда мы посмотрим, кто тут главный. Сначала деревня, потом райцентр, потом Вашингтон". Он потянулся за вторым куском, проверяя копытом, крепко ли лежит скутер под ним. Жизнь налаживалась. Жизнь была вкусной. И очень, очень опасной. Где-то вдалеке завыла собака, но Хрюну было пофиг. У него была пицца с ананасами в следующей коробке, и никто, слышите, никто не мог у него её отнять. Танки грязи не боятся. И свиньи тоже.