Глава 5.

Когда Анджика выбежала из здания суда на четвереньках, толпа на ступеньках разлетелась, как стая голубей. Кто-то ронял сумку, кто-то снимал на телефон, какая-то бабка крестилась и шептала «свят-свят-свят». Анджика перепрыгнула через перила и приземлилась прямо на капот припаркованной машины. Металл прогнулся. Сигнализация заорала.

Она спрыгнула и побежала. Куда — не знала. Просто прочь от запаха чернил и потных людей в костюмах.

И тут её сбила тележка с продуктами.

— Ой! Ой, господи, девочка, ты живая?

Над ней склонилось лицо. Тётка лет пятидесяти. Круглая, в розовой куртке, волосы крашеные в рыжий. Пахла она ванилью и почему-то котом. Анджика зашипела и оскалилась.

Тётка не отшатнулась. Только моргнула.

— Это ты, что ли, та самая? Из новостей? Которую сейчас оправдали?

Анджика не поняла слов. Но интонацию поняла. Не злая. Не страх. Что-то другое. Любопытство, может.

— Ты ж голая совсем. И грязная. Господи боже мой.

Тётка сняла с себя розовую куртку и накинула на Анджику. Анджика хотела сорвать её зубами, но куртка пахла теплом и едой. Она замерла.

— Меня Людмила Степановна зовут. А тебя как? А, ну да, ты ж не говоришь. Слышала по радио.

Из тележки торчал батон. Анджика смотрела на него, не отрываясь.

— На, — сказала Людмила Степановна и отломила половину. — Жуй. Только не глотай целиком, подавишься.

Анджика выхватила и захрустела. Хлеб был мягкий и непонятный. Не мясо. Но вкусно.

— Поехали со мной, что ли. У меня кот есть, Барсик. Большой, рыжий. Вы поладите. Я думаю.

Где-то завыла сирена. Людмила Степановна оглянулась, поджала губы.

— Только давай быстренько. А то опять тебя в клетку посадят. А ты девка хорошая, я вижу. Просто дикая немножко.

Анджика встала. На двух ногах. Потому что так было удобнее держать батон.

И пошла за розовой курткой.